Время подходило к полуночи. Шёл сильный дождь, огромное количество капель с невероятной скоростью падало вниз. Небо перетекало в землю и сливалось с ней. Лена полностью промокла, но, казалось, дождь не беспокоил её. Она сидела одна в центре пустынного поля, у своего костра воспоминаний. С рассвета по лесу собирала хворост для этого особого ритуала: маленькие веточки мелких переживаний, ветки значимых событий и поленья лет. Дождь не гасил костёр, а расходился у пламени. Огонь прорезал стихию воды, а мощный дующий ветер только сильнее разжигал пламя. Природа воодушевлялась.

Лена сидела и произносила слова заклинания, слово за словом повторяя обращение к повелителю времени. Ей нельзя было сделать ни единой ошибки, иначе долголетний труд, учение и минуты ожидания этого дня были бы напрасны. Отчуждённая от мыслей, она сливалась со стихиями. Всё смешивалось, с каждым звуком силы природных энергий увеличивались, и в какой-то момент Лена почувствовала, как земля дрожит под ней. Её внутренние оси пошатнулись, и она чуть не потеряла сознание, но удержалась. Она начала говорить всё громче и громче, пропуская то огонь, то ветер через себя. Держа связь с землёй и небом, она стала точкой между центром Земли и Вселенной.  Время остановилось,   остались только конец и начало — то, к чему она шла,  чтобы вернуться назад, в тот день, в котором она уже была и в котором она уже находилась вновь.

Утро было прохладным и пасмурным, от сильного удара ветра о форточку Лена проснулась, повернулась к стене и попыталась заснуть, но сон прошёл, а подниматься ещё не хотелось. Перевернувшись на другой бок, она осмотрела комнату: всё тот же стол, шкаф, тумбочка и огромное зеркало, что вот уже несколько веков передавалось из поколения в поколение. Обстановка последних трёх недель, которая ей уже порядком поднадоела.  Вновь захотелось перемен.

Спокойная, размеренная загородная жизнь была прекрасна для размышлений и осознания своих целей, желаний, воспоминаний прошлых событий  и планирования новых дел. Трех недель было достаточно, и теперь она точно знала, чего хотела: то, что она чувствует, это и есть та настоящая любовь, о которой так много написано в книгах, снято в фильмах и спето в песнях, то, что можно только ощутить, но нельзя описать.

Она умылась, оделась и вышла на кухню, где бабушка уже ставила завтрак на стол. Миловидная пожилая женщина невысокого роста и округлых форм, добрая старушка делала всё с таким теплом, заботой и вниманием, что порой казалось, что она из сказки. На столе стояли горячие оладушки, ещё тёплое молоко и бабушкино  загадочное варенье, которое она делала несколько дней, то настаивая, то вновь проваривая, всё добавляя новые травы, цветы и ягоды. У него был ни на что не похожий, приятный сладкий вкус, причём делалось оно без сахара, по старинному семейному рецепту, и его можно было есть только в небольшом количестве, уж слишком оно было приторное.

Бабушка была самая необычная женщина в округе. Хотя по странностям ей не уступал только брат Пасечник, у которого однажды взбесились пчёлы и искусали местного пьянчужку, после чего тот еле выжил и бросил пить. Во времена инквизиции их бы сожгли, уж очень они были своеобразные, хотя они и ходили в церковь, соблюдали посты. Бабушка знала название и применение многих растительных и  нерастительных веществ, к ней приходили все болеющие из окрестных деревень. Поскольку до ближайшей больницы было около ста километров, она была единственной помощью страждущим, да и все её советы всегда помогали, если их правильно выполняли, что не всегда было легко сделать.

Лена завтракала, и вдруг её миловидное выражение лица сменилось маской страха: она вспомнила свой ночной кошмар. Посмотрев на бабушку, она тотчас решила его рассказать, ведь кто, как не бабушка, сможет объяснить и предотвратить весь ужас, который он предвещает.

 — Мне приснился странный сон, в нём я летела в огненной колеснице по небу и бросала молнии. Они разлетались и вызывали множество взрывов, превращали всё в руины. Я сжигала всё, что видела, и при этом устрашающе смеялась. На земле находились люди, они убегали, но один человек просто стоял и смотрел на меня, он был в сильном свете, и я не смогла рассмотреть его. Что-то подтолкнуло меня, я собрала всю свою энергию и бросила в него молнию. Сильная боль в сердце прервала сон.

Бабушка озадаченно смотрела на Лену. Молча вышла, через минуту вернулась с картами и разложила колоду. Ей не нужно было рассказывать, что означает расклад, ведь внучка и так уже хорошо знала каждую карту и значение сочетаний. Она отбросила последние парные карты и с ужасом посмотрела на оставшиеся две – крестовую даму и пиковый туз.

 — Оно всё ближе и ближе к тебе, ты ведь видишь? С момента начала гадания на тебя пиковый туз неотъемлемо присутствует во всех раскладах, еще ни разу он не уходил. Сейчас ты наедине с ним. Я прошу тебя, будь предельно осторожной, не подвергай себя лишний раз опасности.

Лена подняла глаза и любяще посмотрела на бабушку.

 — Всё будет хорошо, ты не волнуйся. Я это знаю.

И с произнёсёнными словами у неё появилось странное чувство, что это уже было, и она действительно знает, что будет дальше, но это чувство исчезло так же быстро, как и появилось.

 — Я хочу сегодня уехать в Киев.

 — Может не сегодня? Давай ты подождёшь хотя бы до завтра.

Она задумалась, но когда вспомнила, что её любимому человеку завтра исполняется 21 год, все сомнения отсеялись. Она должна ехать к нему, не приехать на его день рожденья было бы кощунством.

 — Нет, бабушка, мне надо уехать сегодня.

Дрожь опять пробежала по телу, она насторожилась.

Бабушка не стала перечить, знала, что это бесполезно. Если её старшая внучка что-то решила, отговорить её было невозможно.

 — Сейчас зайдёт мой брат, он как раз едет в город. Поедешь с ним.

Открылась калитка, и зашёл большой жизнерадостный мужчина, от него пахло мёдом, а на его лице сверкала улыбка. С его приходом стало теплее, свежий ветер разогнал тучи, и солнце радостно засветило на небе. Это и был дед Пасечник. Загорелый, пожилой с виду, но молодой внутри.

Бабушка вышла во двор.

 — Привет, Женька. Ну, как дела?

Его грубоватый голос излучал большую силу, казалось, он мог им деревья валить, ходили даже слухи, что он так дрова себе на зиму запасал без топора. Но что люди не выдумывали, чтоб себя потешить, хотя кто знал, что правда, а что ложь?

 — Здравствуй, Коля. Дела нормально, а у тебя как?

 — Да тоже нормально. Вот решил к тебе заехать.

 — Да я ещё вчера об этом знала.

 — Не сомневаюсь, я к тебе пчелу - рассказчицу послал.

И они радостно засмеялись.

 — Как внучка, ей ещё у тебя не надоело? Что она всё в саду сидит да книжки читает, хоть бы в лес её сводила да научила, где ягода какая, листок, травинка.

 — Не хочет, говорит, что в книжках истина, они ей интересней.

 — Молода ещё, пройдёт время -  сама тебя попросит.

 — Да знаю я.

 — Не сомневаюсь.

И они опять радостно засмеялись.

Лена вышла из дома и улыбнулась деду.

 — Здравствуйте, дедушка.

 — Здравствуй, Леночка.

Они обнялись.

 — Дедушка, я с вами в Киев.

 — Ну, хорошо.

 — Я только вещи соберу.

Лена зашла в комнату, чувство тревоги охватило её, что-то было не так, но что? Прищурила глаза, осмотрелась. Услышав, как во дворе опять смеются, вздохнула, сложив вещи, ещё раз осмотрела свою комнату и вышла из дома. Бабушка замерла, увидев внучку, Лена остановилась и с изумлением смотрела на неё. Воцарилось молчание. Огромная чёрная змея проскользнула  у её  ног и уползла в сад.

 — Что у вас тут происходит?

 — Ничего, - сказала бабушка и пристально посмотрела Лене в глаза.

 — Будь осторожна внученька, будь осторожна.

Через час Лена уже была в Киеве в своей квартире. Первым делом позвонила маме и сообщила о своём приезде. Второй звонок был к человеку, о котором только и думала в  последнее время. К её радости, он оказался дома, и они сразу договорились о встрече, как обычно, у него.

Быстро сделав домашние дела, приняв душ, накрасившись и одевшись, пошла к нему. Эту дорогу в семь минут знала как никто, — каждый камушек, куст, дерево, травинку. Каждое окно, было важно только одно, в доме, что был в  конце её пути, окно, в котором всегда стоял он и смотрел, как она идёт к нему. Он считал её шаги, если сложить их, то получился бы путь в другую страну. Хотя это и была дорога в другую нереальную страну их желаний.

Лена быстро шла, хотела скорее увидеть Лёшу, очутиться в его объятьях и забыть обо всём на свете. Но, как бы ни спешила, дорога казалась очень долгой, каждый шаг был тяжёлый, что-то задерживало, не пускало её, мешало дышать. Она на секунду остановилась, чтобы понять, что происходит. Подул пронизывающий холодный ветер, и с ним пролетело слово: “Остановись”. Дрожь охватывала тело и мысли.

Остановиться -  и что дальше? Стоять на месте? Или идти домой? А может ещё куда-то, и если так, то куда? Вопросы пролетали в голове, а ответа на них не было.

“Беги, беги от судьбы”, — новые слова пролетели с ветром.

“От судьбы не убежишь”, -  сказала себе Лена и пошла дальше, но теперь она была серьёзно обеспокоена произошедшим с ней, ведь прекрасно знала о знаках, символах и пролетающих словах. Но в этот миг ей не хотелось прислушиваться к ним, одержимость страстью затмила её рассудок, и вот она вышла на дорогу, на которую он смотрел из окна.

Сильный удар сердца, глубокий вдох. Взор направлен вдаль, к нему. Он уже ждёт её, стоит у окна и смотрит, как она идёт, он считает шаги: один, два, три... Открываются двери лифта, и в тот же миг -  двери его квартиры, она заходит к нему, она уже с ним. Он улыбается, глядя ей в глаза, проводит рукой по её щеке, заводит ей волосы за ухо, мягко подводит её лицо к своему, кончиком носа касается её носа, чуть приоткрываются губы, и вот у них уже одно дыханье... Она вплетается своими руками в его волосы, спускается ниже и рисует пальцами на его спине рисунки страсти. Он, чуть обнимая её левою рукой, спускается от поясницы к ягодице,  сильно захватывает её, затем мягко отпускает. Указательным пальцем, очертив дуги ягодиц, змейкой от спины поднимается к груди. Пальцы же правой руки в её волосах. Она уже знает этот приём: он сильно сожмёт её волосы в кулак. Да, так и есть — она в его власти. Ей нравится его сила, он держит её как котёнка за шкирки, её бедра приблизились к его бедрам, а голова -  в его руках, застывшее движенье, как в танце танго. Ее спина прогибается, он нежно и медленно целует её шею, направляясь вверх к губам, и так же медленно разжимает кулак в волосах, её мягкие страстные губы  настолько нежны и желанны, что один поцелуй сводит его с ума.

Он поднимает её тело и прислоняет спиной к стене. Её ноги сильно обхватывают его таз, одним движением он срывает все пуговицы её блузки, обнажая грудь. Одной рукой держась за его шею, другой она поднимает его тенниску и снимает её. Прикосновение соска к соску -  и новая волна возбуждения. Он расстёгивает свою ширинку, срывает с нее трусики и входит в её тёплую плоть. Она хватает воздух, разливаются вздохи вожделения, усиливаясь со скоростью движений. Теперь они едины: во времени, пространстве, теле и душе. Потеря осознания, только чувство восхищения и волна,  накрываемая новой волной возбужденья. Её спина трётся о чуть шероховатую стену и не понятно, как это - приятно или больно от трения нежной кожи о грубую стену? Похоже, это приятная боль. Он такой горячий, она так давно хотела его, и вот - он в ней, а она - в нём. Страстные поцелуи покрывают её тело, она не выдерживает накрывающую ощущениями новую волну и чтоб хоть как-то удержаться в этом мире, ногтями впивается в его спину, царапая его и выпуская тонкой полоской кровь, он выкрикивает свою боль, и тепло оргазма разливается в их телах.

Они медленно опускаются на пол и остаются ещё так  некоторое время в молчании.

 — Ты где так долго была?

 — Я уезжала, и только сегодня вернулась.

 — Почему ты не предупредила меня, что уедешь?

 — Я не знала, вернусь ли ещё хоть когда-то к тебе. Ты часто пугаешь меня, ещё больше я боюсь своих чувств. Ведь я...

Раздался звонок в дверь. Желания подниматься открывать дверь, и вообще кого-то видеть не было, но звонок раздался вновь, а за ним ещё один. Лёша поднялся, подмигнул Лене и пошёл к двери. Лена заправила блузку в юбку, пуговицы были оторваны, и получалось откровенное декольте. Повернув голову, увидела неизвестного ей симпатичного смуглого парня. Он расплылся в улыбке и направился прямо к ней, как завоеватели на крепость, подошёл совсем близко, пристально посмотрел в глаза, взял правую руку и нежно поцеловал.

 — Александр.

 — Лена.

 — Елена Прекрасная. Ради тебя я завоевал бы Трою.

Она почувствовала резкий взгляд со стороны, это был пристальный взгляд Лёши.

 — Какие планы на сегодня?

 — Пока никаких.

Лёша прервал эту только начавшуюся милую беседу.

 — Мы собирались побыть дома.

 — Чего дома сидеть, поедем сейчас где-то хорошо развлечёмся.

Лена поддержала эту идею.

 — Действительно. Может, поедем куда-то?

 — Ну, раз вы так хотите, давайте куда-то  поедем, – с явным нежеланием Лёша дал своё согласие.

Через пять минут они уже ехала в машине, Саша был за рулём, Лёша рядом, а Лена на заднем сидении. Говорил в основном Саша, постоянно шутил, смех разливался радостными звуками по машине.

 — Лёша, ты почему так долго прятал от меня свою девушку, боялся, что уведу?

 — Да нет, не складывалось вас познакомить.

 — А я уже подумал, что ты меня боишься.

Вдруг стало совершенно тихо.

 — Чего мне бояться?

Вопрос повис в воздухе.

Лена взяла сигарету и начала искать зажигалку, Саша поворачивал руль.

Посмотрел в переднее зеркало, заметил, что Лена так и не нашла зажигалку, достал из кармана свою и повернулся, чтоб прикурить.

Раздался сильнейший звук удара, всех бросило вперёд...

Всё как в тумане, белое, клубящееся, и куда-то с невероятной силой несёт. Ощущение отсутствия тела, как будто расплываешься в пространстве, в котором нет ничего кроме белой святящейся точки...

 — Ещё ток… Есть!

На мониторе появилось кривая сердцебиения, яркий свет оказался прожекторной лампой реанимационного отделения. Вокруг Елены стояло несколько врачей, с серьёзным видом глядя на неё, сестра что-то вводила в вену. Ощущение отсутствия тела сменилось сильной болью, Лена попробовала перевернуться, но это было невозможно, тело не слушалось её.

 — Какая буйная, не успела с того света вернуться, а уже вертится! Лежи спокойно!

Введённый сестрой раствор начал действовать, всё перед глазами поплыло, и Лена опять вышла из сознания, на этот раз в глубокий анестезиологический сон. Когда она очнулась, уже было темно, за окном светила огромная круглая луна, казалось, она пускает свою дорожку прямо на неё. Чуть слышно раздавался звук радио из соседней комнаты. Она была одна в маленькой палате, окружённая кучей аппаратуры, капельницами и разными датчиками. Лёжа на кровати с забинтованной головой, проколотыми венами и сильной болью в теле, она пыталась вспомнить, что произошло. Понимала, что попала в аварию, и, похоже, сильно пострадала. Но что и как, она не понимала, думать было тяжело. Её интересовало лишь  -  сколько она здесь находится, и что произошло с Лёшей?

 — Я здесь.

 — Я не видела, как ты вошёл.

 — Я всё время был здесь.

— Я тебя не заметила, похоже, у меня сотрясение мозга.

Лена попыталась улыбнуться на этой фразе, но боль возникала даже при движении мимической мускулатурой.

 — Что с нами произошло?

 — Я говорил, что курение может  погубить тебя, но я ошибался. Оно погубило меня. Когда Саша подкуривал тебе, он не удержал управление и вылетел на встречную полосу, врезавшись в джип. Но всё было бы ничего, если бы не фура, ударившая нас в эту же минуту сзади! Тебе повезло, рядом проезжала скорая помощь, и тебя спасли.

У Лены стоял комок в горле, она понимала, что весь этот ужас произошёл из-за неё.

 — Прости меня, родной.

Лёша стоял и смотрел на Лену. Она начала чувствовать себя маленькой девочкой под взглядом обвиняющего родителя.

 — За рулём был Саша, я не просила его мне прикуривать.

 — Всегда легко всю ответственность перебросить на другого.

Лена была ошеломлена, она не понимала, что с Лёшей произошло. Она ещё никогда в жизни не видела его таким грубым, особенно по отношению к ней. Его как подменили.

 — Я вернусь, - сказал Лёша и вышел.

Лена осталась одна, голова раскалывалась от боли, тревожное чувство охватило её. В груди ощущалось напряжение и непрекращающееся давление, как будто её сжимал тяжёлый пресс.

Беспокойство, страх переходящий в панику, тревожное предчувствие и ужасающая неизвестность стояли перед ней, — вырисовавшаяся из светотеней грустная, печальная девушка, вся в скорби и горе, бледная, похоже, еле живая и явно не желающая жить, вся в чёрном, как с похорон. Лене стало ещё хуже, её вновь бросило в жар, образы расплывались перед глазами, повышение температуры становилось уже невыносимым, и она вновь потеряла сознание.

Очнулась уже утром, за окном моросил дождь, и было очень серо и сыро. Прохладный ветер влетал сквозь форточку и пронизывал насквозь, тонкое одеяло  не грело, а так хотелось уюта и тепла! Лена попыталась скрутиться, чтоб хоть как-то согреться, но это было нелегко, ведь тело всё по-прежнему болело.

Послышался скрип открывающейся двери.

 — Здравствуй, мама. Как я рада тебя видеть!

 — Здравствуй, родная! -  Мать обняла дочку, и они ненадолго застыли в объятиях.

 — Не так сильно, мам, у меня очень болит грудная клетка. Мать отклонилась и начала внимательно рассматривать своё чадо.

 — Ну, как ты себя чувствуешь?

 — Не очень хорошо. А как ты себя?

 — Да я то нормально, только что говорила с врачом. Через несколько дней тебя выпишут.

 — А сегодня хоть какое число?

 — Третье августа.

 — А год какой?

 — Год 2001.

Лена удивилась. Последние воспоминания вне больницы связаны с 25 июля, значит, с момента аварии прошло десять дней, и всё это время она находилась здесь. Похоже, она неслабо пострадала.

 — А как там Лёша?

Мать отвела глаза и сухо сказала.

 — Он погиб.

Всё поплыло, начало шуметь в ушах, а эта фраза мысленно повторялась и повторялась. Лена не могла поверить в услышанное -  пыталась осознать, понять, принять, но не могла. Эта мысль не укладывалась в голове, постоянно отторгалась.

 — Как это он погиб?

 — Он умер мгновенно при столкновении машин.

 — Каких машин?

 — Вы попали в аварию, вылетели на встречную полосу, врезались в машину, а сзади вас ударила ещё одна.

Лена с изумлением смотрела на мать.

 — Этого не может быть, ты что-то путаешь, Лёша не погиб, он вчера приходил ко мне.

Мать взяла холодные руки дочки и, успокаивая, начала нежно их гладить.

 — Родная, я понимаю в такое всегда нелегко поверить. Когда умер твой отец, я тоже долго не могла смириться с этой мыслью, но тебе стоит принять это и продолжать жить дальше. Значит, так было суждено.

Лена вытащила свои руки из маминых ладоней.

 — Нет, мама, ты не понимаешь, Лёша не мог тогда погибнуть, ведь я его вчера видела, как тебя, и разговаривала с ним, как сейчас с тобой.

 — Успокойся, милая. -  Мать опять взяла дочкины руки. - Ты сильно повредила голову и грудную клетку во время удара, и на протяжении недели то приходила в себя, то вновь теряла сознание, часто бредила, тебя еле спасли, и в какой-то момент даже была опасность потерять тебя навсегда! Но не волнуйся, самое страшное уже позади. Возможно, ты и встречалась с душой Алексея, когда он уходил в лучший мир, ты же выбрала жизнь. -  При этом мать сильно сжала руки и чуть не заплакала.

Лена всё ещё не могла понять, что происходит. Мама говорила убедительно, но и себе не доверять у неё не было поводов. Она вчера видела Лёшу, и это был не сон, не галлюцинация. У неё опять начала сильно болеть голова, зашла медсестра и  сказала, что время посещения уже закончено, что-то ввела в  катетер, мама вышла, и Лена через несколько минут заснула.

Время в больнице шло медленно, каждый день её посещала мама, приходило ещё несколько родственников и близких знакомых. Через две недели её выписали. За это время она узнала, что на похоронах её любимого шёл сильный дождь, лил, как из ведра, с самого утра и до полуночи. Все промокли до нитки и наверняка хотели, чтоб эта церемония как можно быстрее закончилась. Все, кроме его матери, которая долго рыдала над гробом. Как ни странно, но Саша чудом оказался жив и без малейших повреждений. Говорили, он всё время утешал Лёшину мать на похоронах. От отца Алексея никто не слышал ни слова, он всё время молчал. Было много людей, чуть меньше пришло на поминальный обед, ещё меньше на ужин и на девятый поминальный день.

Лене пришлось поверить в смерть Алексея, ведь все только и говорили ей об этом. Она узнала, где его похоронили, и поехала на кладбище. Нашла могилу, возле которой стояла табличка с его фамилией, инициалами, датой рождения и смерти. Увидев её, она сильно сжала четыре розы в своих руках и поранила шипами ладони. Капельки крови, багровые, как и сами цветы, капали на землю. Она просидела у могилы весь день и в сумерки уехала. Сожалела, что в тот день не умерла вместе с Лёшей. Окружающая обстановка была невыносима, казалось,  преследовала мысль о том, что это она виновата в его смерти. Чем бы она не занималась, куда бы не пошла -  всё только и напоминало о нём. Как теперь жить без него - она не представляла, всё померкло, ничто не радовало. Хотелось только одного — умереть. Она даже подумывала о самоубийстве, но нежелание причинять матери боль отстраняло её от этих мыслей. Просыпаясь утром,  ждала вечер, чтобы снова заснуть и, хоть ненадолго,  избавиться от угнетающих её чувств, мыслей, переживаний. Смысла жить не было, и умереть она не могла. Жалкое существование … В один вечер она сильно напилась, и ей стало немного легче, но это был всего лишь один вечер. Выхода в вине явно не было. Встречи с друзьями тоже не помогали, одни либо расспрашивали о том, как это произошло, приговаривая при этом, какая она бедняжка, другие, напротив, делали вид, что ничего не знают. Но ни с теми, ни с другими Лена не могла надолго забыть о произошедшей с ней трагедии. Она постоянно только и думала о том, что произошло в тот злополучный день, тысячу раз мысленно прокручивала события в машине, каждую мелочь, каждую деталь, вновь и вновь переживая их. Представляла, что происходило дальше, как её спасали и как вытаскивали мёртвое тело Алексея, как бегал и суетился Саша, церемонию похорон, реанимацию и палату, в которой она так чётко видела своего любимого, который к тому моменту уже был мёртв. Объясняла себе своё видение как галлюцинаторный бред вследствие сильного ушиба мозга. Только вот как её галлюцинация смогла рассказать о реальных событиях, которых она не знала, понять было тяжело. Приходилось менять эту теорию на существование тонких материй, одним из проявлений которых есть души, но вот почему Лёшина душа так странно вела себя по отношению к ней -  тоже было непонятно, а фраза «Я к тебе ещё вернусь»  пугала и радовала одновременно.